Многими было сказано, что молитва святого Ефрема Сирина – одна из самых сильных и ёмких молитв после «Отче наш». Может, каждый из вас знает ее наизусть. А если нет, ее можно найти в Часослове, Полунощнице вседневной, ближе к концу, и я призываю всех вас выучить ее на память.
Выучите также и эти четыре стиха, они имеют особую ценность и ставят нас в особое отношение к Богу. Первый: «Боже, милостив буди мне, грешному», – это не что иное, как молитва мытаря. Второй: «Боже, очисти мя, грешного», – в нем мы просим у Господа чистоты; а мы, монахи, более всего боремся за чистоту ума, которая стяжается не иначе, как только и только посредством святого и Божественного послушания и отсечения воли. Далее третий: «Создавый мя, Боже, спаси мя!» И последний стих: «Без числа согреших, Господи, прости мя!» Здесь мы опять бросаем взгляд на себя и говорим Ему: «Господи, Господи, сколько бы я ни согрешил, Ты можешь меня простить».
Молчание и неосуждение
Я хотел бы в этот вечер говорить только об одной добродетели, а именно о молчании и неосуждении. В молитве святого Ефрема Сирина последним упоминается дух многоглаголания и празднословия: «дух празднословия не даждь ми», и я хотел бы привлечь ваше внимание к этому явлению – празднословию.
Сколько времени мы тратим понапрасну и губим из-за него! Раньше, в древности, наши отцы, аввы из «Патерика», ученики святого Пахомия и других великих отцов нашей Церкви, весьма любили молчание и неосуждение и более всего дорожили временем. Не было такого, чтобы они встречались друг с другом и начинали празднословить. Не было такого, чтобы они встречались за трапезой или на пути куда-нибудь и говорили о мирском, преходящем. Каждый старался хранить ум свой как можно внимательнее, не позволять ему «брать каникулы», как образно выражался один профессор-иерей; а уж если они встречались и вынуждены были говорить друг с другом, просить совета, – тогда ладно, но совет и слово были не иначе как о Боге, о том, что им предстоит сделать, о том, как спастись.
Так умели держаться и такими были наши отцы. И это пошло не откуда-нибудь, а от Преблагого Спасителя нашего. Он оставил всем, Он оставил Церкви это завещание о молчании и неосуждении.
Христос терпел в молчании
Я подумал сейчас… Когда Христос был приведен на край одной пропасти начальниками народа иудейского, чтобы быть сброшенным оттуда, Он посмотрел на них, не сказал ничего, прошел посреди них и удалился. Он предпочел не говорить ничего. Хранил молчание. Не оправдывался, не стал осуждать хотевших положить конец Его жизни, не сделал ни одного жеста, абсолютно ничего. Только развернулся, прошел посреди них и ушел.
В молитве святого Ефрема Сирина мы просим у Бога именно этого – молчания и неосуждения. И это великое дело – чтобы мы, христиане, особенно в этот период Великого поста, но и не только, неизменно хранили это молчание и неосуждение. Я сказал, что этот урок дан нам Самим Спасителем нашим Иисусом Христом. И хотел бы, чтобы мы на мгновение обратились умом своим ко Христу на Кресте и к Его страданиям, ко всему тому, что Ему предстояло вытерпеть за это время.
Вспомните, что Христос не возражал никогда и никак. Лишь один раз, да и то стоя перед язычником, Он, получив удар по лицу, спросил: «Если Я виновен, докажи это, а если нет, почему ты бьешь Меня?». Во всем остальном Христос молчал и терпел.
И Он был не один. И вы прекрасно знаете, о Ком идет речь. Не об учениках – да, были и они, но они не раз оказывались нестойкими и не верящими в своего Пастыря. Рядом была Дева Мария. Она, преданная и смиренная, молчаливая и мудрая, оставалась рядом с Господом Иисусом до самой последней минуты, когда Он предал дух Сой на Голгофе.
И на Голгофе Христос тоже не осуждал ни одного человека, даже разбойника. Вы помните это прекрасно!
Итак, мы воспринимаем это молчание и неосуждение как послание, идущее к нам от Самого Спасителя нашего, как послание, которое должно захватить каждое сердце и ум и украсить каждый ум и каждое сердце, поскольку всякая добродетель призвана сделать не что иное, как украсить наш образ, вернуть ему его первоначальное состояние.
Посредством чистой любви, посредством бесстрастной любви к ближнему можно стяжать эти две великие добродетели – молчание и неосуждение. Когда сердце твое пленено любовью ко Христу, тогда ты уже не можешь ни осуждать, ни злословить кого бы то ни было. Поэтому я сделал бы такое увещание: будем обращаться на молчание и неосуждение, и еще раз уточню: все мы, не только монах, но и каждый православный христианин.
Архимандрит Мелхиседек (Велник)
По материалам интернет — изданий:
http://www.pravoslavie.ru/68905.html
(2)